МЕЖДУНАРОДНОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ ВООРУЖЁННЫХ КОНФЛИКТОВ: “JUS IN BELLO” В ЭПОХУ АСИММЕТРИЧНЫХ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ И ГИБРИДНЫХ УГРОЗ



Характер ведения боевых действий в настоящее время изменяется, становится более асимметричным, гибридным. Дисбаланс сил противоборствующих сторон увеличивается, яркой иллюстрацией чему является создание коалиций государств для «борьбы с терроризмом» (англ. – “war against terror”) в Ираке, Сирии, Ливии и Йемене. Гибридные конфликты сочетают в себе применение традиционных (симметричных) и нетрадиционных (асимметричных) приёмов и способов ведения боевых действий. Подобную тактику можно наблюдать, например, в Сирии. Асимметричность ведения боевых действий в XXI в. возрастает во многом из-за того, что в них принимают участие негосударственные субъекты, террористические и повстанческие группировки.

Нередко традиционные операции против повстанцев становятся неэффективными, так как может иметь место смешение вооружённых лиц с гражданским населением, особенно это актуально для так называемой ситуации «неясности боевой обстановки» (англ. – “fog of war”).

С точки зрения международного гуманитарного права проблема асимметричности боевых действий состоит в том, что негосударственные субъекты избегают ведения боевых действий традиционным путём, отдавая предпочтение нетрадиционным приёмам и способам ведения войны, что позволяет им компенсировать дисбаланс в расстановке сил.

Вестфальская система международных отношений привела к «приватизации» (англ. – “privatization”) военных действий, т. е. к увеличению числа негосударственных субъектов, принимающих в них участие. Асимметричные военные конфликты и гибридные войны не имеют чёткого начала и конца, что ведёт к катастрофическим последствиям для международного права, призванного регулировать традиционные формы ведения боевых действий.

Изменившийся характер ведения боевых действий привёл к тому, что применение принципа разделения на комбатантов и некомбатантов стало невозможным, так как в условиях асимметричной войны сложно провести чёткую грань между лицами, которые принимают участие в боевых действиях на постоянной основе, и гражданскими лицами, которые нередко вынужденно кратковременно принимают участие в вооружённых столкновениях.

Классификация физических лиц в условиях боевых действий в соответствии с нормами МГП выглядит следующим образом:

  • гражданское население, которое находится под полной защитой международного права и не может являться законной военной целью;
  • лица, принимающие непосредственное участие в вооружённых столкновениях, при этом не являющиеся частью какоголибо вооружённого формирования. Они становятся законной военной целью только в случае их непосредственного участия в военных действиях и, следовательно, находятся под частичной защитой международного права;
  • лица, принимающие участие в боевых действиях на постоянной основе, принадлежащие к какомулибо вооружённому формированию. Являются законной военной целью, однако находятся под защитой норм МГП в случае их перехода в категорию военнопленных;
  • шпионы. Не находятся под защитой норм международного права, считающих шпионаж противоправным деянием.

На основе приведённой выше классификации статья предлагает относить к участникам незаконных вооружённых формирований лиц, действия которых направлены на осознанное и систематическое причинение вреда одной из противоборствующих сторон.

При этом статья подвергает жёсткой критике «политику типового поведения» (англ. – “signature policies”) – нанесение удара по неподтверждённой цели, которая имеет «типовые признаки» (англ. – “signature”) военной цели. Целями таких «типовых ударов» (англ. – “signature strikes”) становятся, как правило, мужчины в возрасте от 20 до 40 лет.

Анализ ряда подобных ситуаций позволяет признать «политику типового поведения» противоправной, так как жертвами «типовых ударов» нередко становятся невиновные гражданские лица, а разделение на комбатантов и некомбатантов становится невозможным.

Другой современной проблемой международного права следует считать оружие массового поражения (ОМП). В настоящее время эксперты пытаются ответить на вопрос о том, является ли само по себе владение ОМП противоправным деянием. Ряд оснований позволяет квалифицировать обладание ядерным или иным оружием массового поражения как «военное преступление» (англ. – “war crime”). Однако большинство экспертов высказывают несколько иную точку зрения, заявляя, что само по себе обладание ОМП нельзя назвать виновным деянием (лат. – “mens rea”), в отличие от его непосредственного применения.

Таким образом, в современных условиях ведения боевых действий необходимо уделять большее внимание новым вызовам международного права – асимметричным боевым действиям и гибридным угрозам. «Политика типового поведения» требует глубокого и всестороннего переосмысления в контексте существующих правовых норм. Безусловно, необходимо признать и закрепить в международном праве незаконность беспорядочных ударов по гражданским лицам и объектам мирной инфраструктуры, которые могут быть отнесены к «типовым целям».

Данная статья может представлять значительный интерес для отечественных учёных с точки зрения практического применения норм МГП при урегулировании вооружённых конфликтов, носящих асимметричный характер.

Джордж К. Нди, доктор, старший преподаватель юридического факультета Университета Хаддерсфилд, Великобритания

Оригинал статьи: International Regulation of Armed Conflicts: „Jus in Bello‟ in an Age of Increasingly Asymmetric and Hybrid Warfare; Vol 7 No 1 (2018): Journal of Law and Social Science.

 

Фото: © REUTERS/Guillermo Granja

Комментарии (0)

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста, авторизуйтесь.

Нет комментариев

Обратная связь