Научные статьи

22:41 | 17 мая 2018 г.

In English

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КАК ВАЖНЕЙШИЙ РЕГУЛЯТОР ВОЕННЫХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

Татьяна

кандидат юридических наук, доцент, судья Верховного Суда Российской Федерации

В статье рассматриваются вопросы формирования судебной практики в сфере военных общественных отношений. Автор отмечает, что военные суды являются не вновь возникший институт правовой системы советского или постсоветского пространства, а прошли большой и сложный путь своего развития, насчитывающий 300-летняю историю, которая неразрывно связана со знаменательными вехами государства, с динамикой совершенствования в целом всей судебной системы страны, с основными этапами функционирования российской армии.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ

С принятием в 1999 г. Федерального конституционного закона «О военных судах Российской Федерации» на законодательном уровне завершились реорганизация военно-судебной системы Российской Федерации и создание самостоятельной и независимой от органов исполнительной власти системы военных судов как неотъемлемой части судов общей юрисдикции с широким кругом полномочий, позволяющих эффективно и действенно защищать основные права и свободы военнослужащих.

Вместе с тем, важно отметить, что военные суды – это не вновь возникший институт правовой системы советского или постсоветского пространства. Как справедливо указывал Н.А. Петухов, «военные суды России прошли большой и сложный путь своего развития. Их 300-летняя история неразрывно связана со знаменательными вехами государства, с динамикой совершенствования в целом всей судебной системы страны, с основными этапами функционирования российской армии» [16].

Зарождение военных судов было объективно обусловлено необходимостью осуществления судебной власти в армии, особенно в период военных действий и иных чрезвычайных ситуаций. Наиболее значимым для образования военных судов являлся период правления Петра I, ознаменовавшийся созданием в России регулярной армии и появлением, по словам историков XIX в., «превосходных по тому времени» специальных военно-судебных и военно-уголовных законов [17].

Одним из критериев эффективности реализации поставленных перед военными судами задач является поддержание устойчивости и стабильности правового регулирования военных общественных отношений путем выработки судебной практикой единообразного понимания и толкования правовых норм всеми правоприменителями, последовательной реализации в деятельности военных судов конституционного принципа правовой определенности.

Обеспечение единства судебного правоприменения общепризнано и трактуется в качестве одной из важнейших задач высших судебных инстанций, чему служит иерархическое строение судебной системы, а также конституционное наделение высших судов соответствующими полномочиями. Нарушение единства судебной практики неизбежно вызывает нарушение принципов равенства всех перед законом и судом, правовой определенности и стабильности, верховенства закона, а в итоге становится одной из причин недостижения важнейшей цели, стоящей перед правосудием, – обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина.

Значение правовой определенности в процессе регулирования любых общественных отношений, и особенно военных общественных отношений, чрезвычайно велико. Еще известный дореволюционный исследователь права И.А. Покровский отмечал, что «одно из первых и самых существенных требований, которые предъявляются к праву развивающейся человеческой личностью, является требование определенности правовых норм. Если каждый человек должен подчиняться праву, если он должен приспосабливать свое поведение к его требованиям, то очевидно, что первым условием упорядоченной общественной жизни выступает определенность этих требований» [18].

Если говорить о правовой системе в общетеоретическом аспекте, то, несомненно, на современном этапе возрастает роль такого свойства права, как его определенность (формальная определенность), под которой понимаются точное, полное и последовательное закрепление и реализация в праве нормативной воли, выражающиеся: в формальной определенности содержания норм права; в способах их формулирования и формах закрепления; в нормативных правовых актах; в определенности реализации права [3; 4; 10; 19].

Определяя границы правового регулирования, правомерного и противоправного, условия действия правовых норм и т. д., военное законодательство устанавливает жесткие внешние (формальные) критерии для установления законного и дозволенного в рассматриваемой сфере. Правовая определенность является важнейшим условием укрепления законности и правопорядка в Вооруженных Силах Российской Федерации.

Определенность содержания военного права проявляется в том, что волеизъявление в правовых нормах выражается с высокой степенью точности, полноты и последовательности. Необходимым условием определенности содержания военно-правовых норм является логико-юридическая полнота и регламентация (детализация) тех или иных отношений. Неполнота всегда содержит момент неопределенности. Требования и предписания норм права не должны противоречить друг другу, так как в противном случае нормы не налагали бы никакой обязанности, были бы неопределенны [3; 12; 13].

Формальная определенность содержания предполагает и определенность правовой формы, которая проявляется: в предусмотренных законом способах закрепления и выражения правовых норм, в специфической внутренней структуре норм, в определенной структуре всей совокупности норм. Большой удельный вес в составе источников военного права – и в этом одна из его особенностей – имеют нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, в которых законом предусмотрена военная служба. Акты военного управления служат правовым средством управления войсками, организации их боевой подготовки, регулирования многообразных отношений, возникающих в процессе строительства Вооруженных Сил Российской Федерации. Для данных актов установлена строго определенная форма (приказы, директивы, уставы, положения, инструкции, наставления, руководства, правила и др.), указанные документы наделены юридической силой, имеют специфическую сферу действия, принимаются и доводятся до адресатов в строго определенном порядке. Например, Дисциплинарный устав Вооруженных Сил Российской Федерации определяет сущность воинской дисциплины, обязанности военнослужащих по ее соблюдению, виды поощрений и дисциплинарных взысканий, права командиров (начальников) по их применению, порядок подачи и рассмотрения обращений (предложений, заявлений и жалоб). Инструкция о процессуальной деятельности органов дознания Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, утвержденная приказом заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора от 23 октября 2014 г. № 150, устанавливает порядок и организацию проведения дознания в воинских частях, полномочия должностных лиц по проведению дознания, необходимый объем процессуальных и иных действий.

Принцип правовой определенности признан на международном уровне как главное требование для обеспечения верховенства права, а непосредственно в российском праве – принципа прямого действия Конституции Российской Федерации. В праве европейских стран он также рассматривается как одно из фундаментальных качеств правовой системы, в ряде европейских стран связан с понятием правовых гарантий. В узком значении res judicata является традиционной категорией римского права, означавшей недопустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела или дела по тождественному вопросу со вступившим в законную силу решением. Если такое решение принято, то в силу исключительности уже состоявшегося решения то же или тождественное дело подлежит прекращению, о чем выносится соответствующее постановление.

Европейским Судом по правам человека было вынесено значительное количество постановлений, в том числе в отношении России, в которых были установлены нарушения п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и принципа «правовой определенности», прежде всего по фактам отмены вступивших в законную силу решений в кассационном порядке. В частности, в Постановлении ЕСПЧ от 29 июля 2010 г. Дело «Стрельцов и другие “новочеркасские военные пенсионеры”» Европейский Суд сослался на то, что в конкретных обстоятельствах рассматриваемых восьмидесяти семи дел он не находит каких-либо оснований, которые могли бы оправдать отход от принципа правовой определенности при отмене судебных решений, вынесенных в пользу заявителей президиумом областного суда, который нарушил как принцип правовой определенности, так и право заявителей на справедливое судебное разбирательство.

Вместе с тем, реализация принципа правовой определенности в рассматриваемой нами сфере военных правоотношений также сталкивается с определенными проблемами. Современное российское законодательство находится в состоянии трансформации, а действующая система законодательства не всегда успевает адекватно и своевременно регулировать как существующие общественные отношения, так и вновь возникающие.

Не составляет исключение и законодательство в сфере обороны и военной безопасности государства. За последние годы проведена большая работа по разработке и принятию федеральных законодательных актов в области правового регулирования обеспечения обороны страны и военной безопасности. Только в 2016 г. Правовым управлением Министерства обороны Российской Федерации совместно с центральными органами военного управления осуществлено правовое сопровождение свыше 40 законопроектов, относящихся к вопросам обороны страны и прохождения военной службы, 22 из них уже приняты Федеральным Собранием Российской Федерации и подписаны Президентом Российской Федерации [5, с. 19]. Тем не менее, приходится констатировать, что законодательство в данной области еще не представляет собой единой, целостной системы. Имеют место пробельность нормативных актов разных уровней, коллизии и противоречия норм, несогласованность отдельных положений федеральных законов, нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации и ведомственных актов. Некоторые статьи федеральных законов не в полной мере способствуют реализации задач, содержащихся в соответствующих концепциях и доктринах.

В связи с изложенным особое место в российской правовой системе всегда отводится судебной практике, имеющей весьма важное значение для всех сфер общественных отношений.

При рассмотрении проблем применения судебной практики в сфере правового регулирования военных отношений с неизбежностью приходится сталкиваться с общими вопросами природы судебной практики, ее места, значения, роли в российской правовой системе, которые всегда актуальны. К сожалению, в научной среде в настоящее время не сложилось единого мнения в определении понятия «судебная практика».

Выдающийся русский юрист Н.М. Коркунов полагал, что судебная практика схожа с обычаем, поскольку, подобно ему, в ней юридические нормы выражаются не в общей форме, а лишь по отдельным, частным случаям [9, с. 328]. По мнению С.К. Загайновой, существующие позиции по вопросу содержания понятия судебной практики можно разделить на две группы. Первая объединяет сторонников отнесения к понятию судебной практики всех судебных решений всех судебных инстанций, тогда как вторая включает в себя сторонников определения судебной практики как судебных актов и разъяснений исключительно высших судебных инстанций, которые формируют правоположения [8].

Председатель Верховного Суда Российской Федерации В.М. Лебедев дал следующее определение судебной практики: «судебная практика – это совокупность деятельности судов по применению законодательства при рассмотрении гражданских, уголовных, административных и других судебных дел… опыт индивидуально-правовой деятельности судов, в том числе обобщений и анализа этой деятельности, а также решений разных судебных инстанций, включая постановления и определения Верховного Суда Российской Федерации по конкретным категориям дел» [11].

Общеобязательная для судов всех уровней судебная практика формируется из правовых позиций, изложенных в актах Конституционного Суда Российской Федерации, постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации; судебных актов Верховного Суда Российской Федерации по отдельным делам, носящих принципиальный характер и опубликованных в официальных изданиях; судебных актов нижестоящих судов, одобренных Верховным Судом Российской Федерации (при кассационном рассмотрении или составлении обзоров судебной практики) и опубликованных в официальных изданиях.

Термин «правовая позиция суда» относительно новый для российской правовой системы, вместе с тем, он уже имеет достаточно широкое распространение в научной и юридической практике. Впервые термин «правовая позиция суда» получил нормативное закрепление в ст. 73 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в последующем в связи с деятельностью Конституционного Суда Российской Федерации и иных высших судов Российской Федерации сложилось мнение о том, что правовые позиции могут формироваться всеми судами в процессе правоприменения. Изначально судебные правовые позиции определяются как суждение суда (судебной инстанции) и представляют собой разновидность мнения правоприменителя. По мнению Н.А. Власенко и А.В. Гриневой, «судебные правовые позиции следует понимать как связанные общей идеей единые системы суждений суда (судьи) относительно понимания и применения правовых норм, выраженные в постановлениях по конкретным делам и разъяснениях судебной практики» [6].

Конституционный Суд Российской Федерации (далее – Конституционный Суд) проверяет конституционность нормативных актов, рассматривает споры о компетенции, конституционные жалобы и запросы судов. Его акты основаны на правовых позициях, являющихся результатом истолкования конституционных норм и принципов и конституционно-правового смысла проверяемого акта, что в единстве с итоговым выводом о признании акта неконституционным и в связи с этим утратившим силу или конституционным, следовательно, получившим подтверждение своего конституционно-правового качества либо конституционным, но только в выявленном Конституционным Судом его конституционно-правовом смысле, означает обладание решениями Конституционного Суда нормативно-интерпретационными свойствами. Акты, которые подтверждают конституционность нормативных актов, являются окончательными, обязывают всех правоприменителей соблюдать и исполнять соответствующие или аналогичные нормы.

Так, в постановлении от 8 ноября 2016 г. № 22-П «По делу о проверке конституционности абзаца третьего статьи 5 и пункта 5 статьи 8 Федерального закона “О материальной ответственности военнослужащих” в связи с жалобой гражданина Д.В. Батарина» Конституционный Суд признал вышеназванные положения не соответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти положения по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, допускают возможность привлечения военнослужащего, уголовное дело в отношении которого прекращено на стадии досудебного производства в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, к полной материальной ответственности за ущерб, причиненный имуществу, находящемуся в федеральной собственности и закрепленному за воинскими частями, вследствие установления в его действиях (бездействии) признаков состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации (и тем самым фактического признания его виновным в совершении преступления), иным, отличным от вынесенного в процедуре уголовного судопроизводства приговором суда, правоприменительным решением, включая постановление суда, принятое в рамках гражданского судопроизводства на основании содержащихся в акте органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела сведений о фактических обстоятельствах деяния и его выводов относительно совершения этого деяния данным лицом.

Разъяснения, содержащиеся в правовых позициях Верховного Суда Российской Федерации, направлены на выявление смысла нормативно-правового предписания; определение первоначального смысла нормы, заложенного законодателем; придание в необходимых случаях нового содержания норме в связи с необходимостью регулирования новых правоотношений; преодоление пробелов в законодательстве; преодоление коллизий между нормами различных нормативных актов и нормами внутри одного нормативного правового акта [7]. Вместе с тем, важно подчеркнуть, что правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации в целом носят не нормативный, а интерпретационный, правоконкретизирующий характер, поэтому являются специфическими актами судебного толкования в целях правильного и единообразного применения законодательства, исключения возможных нарушений материального и процессуального законодательства, обязывания судов рассматривать дела в установленные сроки, обеспечивая тем самым гарантированную защиту прав, свобод и охраняемых законом интересов человека и гражданина.

Практическое применение постановлений Пленума судами общей юрисдикции позволяет отметить их императивную силу для судов. В ряде случаях правовые позиции постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации являются для судов источником права. В качестве примера можно привести постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 ноября 1992 г. «О судебной защите прав военнослужащих от неправомерных действий органов военного управления и воинских должностных лиц». Отраслевое законодательство в тот период не определяло суды, компетентные рассматривать жалобы военнослужащих на действия органов военного управления и воинских должностных лиц, и порядок рассмотрения подобных жалоб. Пробел о подсудности и порядке разрешения таких дел устранил Пленум данным постановлением, выработав правоположение о том, что каждый военнослужащий имеет право обжаловать указанные действия в военные суды, которые рассматривают дела по жалобам военнослужащих применительно к правилам, установленным в гражданском судопроизводстве. Это постановление, по нашему мнению, является источником права, поскольку положило начало функционированию в Вооруженных Силах Российской Федерации судебной защиты военнослужащих. Впервые были поставлены под судебный контроль действия и решения органов военного управления, военные суды были наделены компетенцией рассматривать гражданские дела по жалобам военнослужащих и был определен порядок судопроизводства для дел данной категории.

Судебная коллегия по делам военнослужащих действует в составе Верховного Суда Российской Федерации и является непосредственно вышестоящей судебной инстанцией по отношению к окружным (флотским) военным судам. Согласно ст. 9 Федерального конституционного закона «О военных судах Российской Федерации» (в редакции Федерального конституционного закона от 12 марта 2014 г. № 5-ФКЗ) Судебная коллегия по делам военнослужащих рассматривает в первой инстанции: 1) дела об оспаривании нормативных и ненормативных правовых актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации, Министерства обороны Российской Федерации, иных федеральных органов исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, касающихся прав, свобод и охраняемых законом интересов военнослужащих, граждан, проходящих военные сборы; 1.1) дела об оспаривании ненормативных правовых актов Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Следственного комитета Российской Федерации, касающихся прав, свобод и охраняемых законом интересов военнослужащих органов военной прокуратуры и военнослужащих военных следственных органов Следственного комитета Российской Федерации; 2) дела по заявлениям о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок по делам, подсудным окружным (флотским) военным судам.

В апелляционной инстанции Судебная коллегия по делам военнослужащих рассматривает дела по жалобам и представлениям на решения, приговоры, определения и постановления окружных (флотских) военных судов, принятые ими в первой инстанции и не вступившие в законную силу. В кассационной инстанции ею рассматриваются дела по жалобам и представлениям: 1) на вступившие в законную силу решения, приговоры, определения, постановления гарнизонных военных судов и на определения окружных (флотских) военных судов, если они обжаловались в кассационном порядке в президиумы окружных (флотских) военных судов; 2) на вступившие в законную силу решения, приговоры, определения и постановления окружных (флотских) военных судов, если они не были предметом рассмотрения Верховного Суда Российской Федерации в апелляционном порядке, и на постановления президиумов окружных (флотских) военных судов. Также указанная коллегия рассматривает дела по новым и вновь открывшимся обстоятельствам в отношении вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений окружных (флотских) военных судов.

Только в 2016 г. Судебной коллегией по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации рассмотрено:

 в первой инстанции: 47 заявлений и жалоб, 13 административных дел;

 в апелляционной инстанции: по административным и гражданским делам 2 693 жалобы и представления; 129 административных и гражданских дел;

 в надзорной инстанции (Президиум Верховного Суда Российской Федерации): 122 жалобы по административным и гражданским делам;

 в кассационной инстанции по уголовным делам: 704 жалобы и представления, 25 дел;

 в надзорной инстанции (Президиум Верховного Суда Российской Федерации): 127 жалоб по уголовным делам, 3 дела;

 в кассационной инстанции: 155 жалоб, 9 дел по делам об административных правонарушениях.

В порядке административного судопроизводства в Судебной коллегии по делам военнослужащих рассмотрено 61 заявление. В апелляционном порядке в отношении судебных решений окружных военных судов по уголовным делам рассмотрено 95 дел. Вынесено 16 апелляционных определений с удовлетворением жалобы, в отношении 110 лиц приговоры и определения по существу оставлены без изменения. Рассмотрены 961 жалоба и представления прокурора по уголовным делам на судебные решения, вступившие в законную силу, 7 уголовных дел общей подсудности [15].

Помимо осуществления правосудия, Судебная коллегия по делам военнослужащих издает информационный бюллетень военных судов, в котором публикуются решения военных судов по гражданским, административным и уголовным делам, обзоры судебной практики, аналитические материалы и статистические данные о работе военных судов, а также другие материалы (ч. 4 ст. 10 Федерального конституционного закона «О военных судах Российской Федерации»).

Верховным Судом Российской Федерации, и в частности Судебной коллегией по делам военнослужащих, подготовлены и приняты постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 г. № 8 (в редакции от 28 июня 2016 г.) «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», от 22 декабря 2015 г. №58 (в редакции от 19 ноября 2016 г.) «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания, «Обзор практики рассмотрения судами дел о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью военнослужащих» (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 декабря 2015 г.). В 2017 г. издан Сборник судебной практики военных судов по вопросам военной службы, статуса военнослужащих и уголовным делам (2015–2016) под общей редакцией заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации – председателя Судебной коллегии по делам военнослужащих В.В. Хомчика.

Относительно опубликованной практики судебных органов Вооруженных Сил Российской Федерации по конкретным делам, в том числе по вопросам военной службы, статуса военнослужащих и иных категорий дел, следует отметить, что она не рассматривалась и не рассматривается в качестве источника права, поскольку институт судебного прецедента в России не признается. Между тем судебные акты соответствующих коллегий Верховного Суда Российской Федерации в ряде случаев можно рассматривать в качестве прецедентов толкования правовой нормы, основное назначение которых состоит в разъяснении уже существующей нормы права. Они имеют большое значение в обеспечении единства судебной практики.

Почти двадцатилетний период функционирования военных судов в условиях новой российской государственности свидетельствует о действенности и своевременности их усилий в направлении защиты прав и законных интересов военнослужащих, осуществления независимого правосудия, создания надежных юридических мер по реализации прав и законных интересов военнослужащих средствами судебной власти, которое призвано не только обеспечивать их защиту, но и способствовать укреплению воинской дисциплины, повышению боеспособности и боеготовности частей и подразделений воинских формирований страны, а в конечном итоге направлено на охрану интересов личности, общества и государства и на обеспечение национальной безопасности правовыми методами.

Формирование стабильной, непротиворечивой, единообразной судебной практики регулирования военных отношений будет в полной мере способствовать реализации вышеуказанных задач.

ЛИТЕРАТУРА

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. (в ред. от 21 июля 2014 г.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2014. – № 31. – Ст. 4398.

2. О военных судах Российской Федерации [Электронный ресурс]: федер. конституц. закон от 23 июня 1999 г. № 1-ФКЗ (в ред. от 3 июля 2016 г). Режим доступа: http://www.consultant.ru/document/cons doc LAW 1622797/ (дата обращения 27.02.2017).

3. Алексеев С.С. Общая теория права: в 2 т. – М.: Юридлит, 1981–1982.

4. Бабаев В.К. Советское право как логическая система: учеб, пособие. – М.: Акад. МВД СССР, 1978. – 212 с.

5. Безбабнов О.Г. Правовое обеспечение деятельности Министерства обороны Российской Федерации: особенности в условиях современных вызовов военной безопасности страны // Вести, воен. права. – 2016. – № 3. – С. 18–25.

6. Власенко Н.А. Судебные правовые позиции (основы теории) / Н.А. Власенко, А.В. Гринева. – М.: Юриспруденция, 2009. – 168 с.

7. Ершов В.В. Правовая природа правовых позиций суда // Российское правосудие. – 2013. – № 6. – С. 37–47.

8. Загайнова С.К. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. –М.: Норма, 2002. – 176 с.

9. Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003. – 430 с.

10. Лазарев В.В. Теория государства и права: учеб, для вузов / В.В. Лазарев, С.В. Липень. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Спарк, 2000. – 511 с.

11. Лебедев В.М. Судебная практика и развитие законодательства // Законодательство России в XXI веке: по материалам науч.-практ. конф. Москва, 17 октября 2000 г. – М.: Городец-издат, 2002. – С. 42–51.

12. Назаренко Т.Н. Неопределенность в российском праве: дис. ... канд. юрид. наук. – М., 2006.

13. Назаренко Т.Н. Принцип правовой определенности: содержание и пути реализации // Опыт работы ПАС Академии по совершенствованию форм и методов обучения и воспитания курсантов: метод, материалы Воен. акад. войсковой противовоздушной обороны. – Смоленск, 2010.

14. Назаренко Т.Н. Формальная определенность как одно из основных свойств права: сб. Воен. акад. войсковой противовоздушной обороны. – Смоленск, 2011.

15. Обзор статистических данных о рассмотрении в Верховном Суде Российской Федерации административных, гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, дел об административных правонарушениях и уголовных дел в 2016 году [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.vsrf.m/index.php?page=4 (дата обращения 27.02.2017).

16. Петухов П.А. История военных судов России: моногр. / под ред. В.М. Лебедева. – М.: Норма, 2003. – 352 с.

17. Петухов Н. Становление военно-судебных органов в России / Н. Петухов, В. Пипко, А. Толкаченко // Рос. юстиция. – 2003. – № 1.

18. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. – М.: 1998. – М.: Статут, 1998. – 353 с.

19. Сырых В.М. Теория государства и права: учеб. – М.: Юстицинформ, 2001. – 592 с.

Комментарии (0)

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста, авторизуйтесь.

Нет комментариев

Обратная связь